Подводное фото - NEW
Подводное фото недели
Наземное фото недели
Случайное фото
Поиск по сайту

Пещера Перовская - погружения на километровой глубине

Пещера Перовская - погружения на километровой глубине

Перовская 
 

«Трижды погружались мы тогда в этот затопленный колодец, так и не обнаружив прохода. До сих пор, как кошмар вспоминаю всплытие на ощупь в облаке черной мути, запутавшийся вокруг вентиля ходовой -- стальной военно-полевой провод и удары каской о нависающие выступы и ниши колодца, …» Из дневника экспедиции.


 Мы были обречены, мы сами стремились к этому с того момента, когда наше быстрое продвижение вглубь пещеры «Перовской» было остановлено сифоном на глубине 980 метров под землей. Сифон представлял собой небольшое озеро, площадью не более 20 квадратных метров, питаемое водой того же ручья, который нас к нему и привел. В глубине, сквозь прозрачную воду отчетливо просматривался ход, диаметром до трех метров, наклонно уходящий вниз. У нас не было с собой аквалангов, но мы возвращались на поверхность с уверенностью в том, что вернемся сюда через год, чтобы пронырнуть этот сифон.


 *****


Мы начали учиться нырять и готовиться к пещерным погружениям: отрабатывали способы преодоления подводных узостей, плавания вслепую, работы под водой с неисправным аквалангом, прокладки ходового конца и движения вдоль него в мутной воде, способы подводной транспортировки грузов и т.д. и т.п. Мы раздобыли дюжину новых семилитровых баллонов, рассчитанных на повышенное давление, изготовили самодельные гайки – переходники, для соединения нескольких баллонов в один большой акваланг, а так же множество соединительных элементов. Частые тренировки в окресных прудах и учебные выезды в небольшие пещеры, все это длилось до тех пор, пока мы не почувствовали себя готовыми к реальному пещерному погружению.


 *****

Первый раунд (лето 1985 года).

Позади три дня пешей заброски груза на высокогорное плато (2200 м над уровнем моря) и две недели предварительной работы на колодцах под землей. Везде на вертикальных участках пещеры уже провешены веревки и трос, натянут провод для пещерного телефона, установлены два подземных лагеря на глубинах 600 и 950 метров, заброшено сухое горючее и продукты питания. Пещера готова. Еще трое суток четверка спелеоподводников спускалась до дна и подтаскивала снаряжение. Не все баллоны смогли успешно добрались до места. Один из них остался лежать на дне колодца покрывшийся белым инеем. Веревку, охватывающую горловину баллона, перепилил стальной трос, баллон упал с сорока метров. Баллон какое-то время полетал по пещере. Было очень много шума, но, слава богу, обошлось. Все остались живы, но вентиль был отломан. Еще день -- для сборки аппаратов и подготовки подводного снаряжения к погружениям. И мы снова у нашего сифона. Первым погружается Виктор Яшкин, самый опытный из нас. От его умения, интуиции, знаний и везения будет зависеть, пустит ли нас пещера дальше или нет. Он погружается в наклонный подводный ход, разматывая с катушки тонкий стальной трос в пластиковой оплётке. Какое то время на поверхность выходят пузыри воздуха, но потом вода затихает и лишь слабое подергивание ходового конца говорит о том, что в сифоне что-то происходит. Тишина. Холод. Напряженное ожидание. Наконец-то долгожданный знак -- три рывка -- прошел!!! Вторым под воду уходит Николай Боровой, он должен будет помочь Виктору, там в сухой части пещеры, за сифоном. Проходят томительные часы ожидания. Что там за сифоном? Этот вопрос мучает всех. Но вот ребята возвращаются и рассказывают, что сифон глубиной десять и протяженностью около сорока метров, а за ним сухая часть (примерно 200 метров сухого хода) и следующий сифон -- вертикальный заполненный водой колодец. Виктор и Николай погрузились в него на пятнадцать метров, но продолжения не нашли. Коля получил баротравму уха и на этом закончил свои погружения. Позднее Виктор Яшкин расскажет мне, что все его предыдущие погружения в обводненные пещеры-источники, совершаемые им с поверхности земли, не вызывали у него того холодящего страха, который он испытал здесь.

День второй. Стою по пояс в холодной воде. На спине трех баллонный аппарат. То ли от холода, то ли от волнения «зуб на зуб не попадает». Почему-то ощущается давление километровой толщи горной породы над головой. Мне везет -- я погружаюсь первым и по чистой воде. Ходовой конец ведёт меня вглубь. На пяти метрах ощущаю боль в ушах, продуваюсь и погружаюсь глубже. Стрелка на глубиномере показывает 11 метров. Парю в пустоте подводного хода примерно в десяти метрах над дном. Ходовой конец поднимается наклонно вверх. Над головой серебристое зеркало поверхности воды -- и я всплываю в очень тихом, глинистом зале. Освобождаюсь от аппарата и щелкаю пьезоэлектрической зажигалкой своей карбидной лампы. яркий ацетиленовый свет озаряет сухую часть – продолжение пещеры. Следом всплывает и мой напарник -- Володя. Мы помогаем друг другу снять баллоны и перетаскиваем все наше снаряжение ко второму сифону. Здесь после вчерашних погружений еще мутная вода. Помогаю одеть баллоны своему партнеру, и он погружается. Томительные минуты напряженного ожидания. О чем только не думается в такие моменты. Время тянется очень медленно. Что там у него? …..Володя возвращается. Он не нашел прохода. В этом году этот сифон опять остановил нас. Отдых в подземном лагере, два дня, чтобы подняться на поверхность к теплому Кавказскому солнцу и еще неделя работы в пещере, что бы вынуть все остальное снаряжение из пещеры. Вся это для того, чтобы вернуться сюда только на следующий год.


Второй раунд (лето 1987 года)

Еще год тренировок и мы собираемся предпринять очередную попытку.

Дежавю: опять три дня заброски груза на горное плато и ещё три дня, чтобы принести все необходимое снаряжение к сифону. Удача как всегда любит Виктора Яшкина. Он находит продолжение второго сифона и всплывает в воздушном пузыре за ним. Во время этого погружения один из молодых спелеоподводников по кличке «Рыжик» застрял в подводной узости на дне сифона. Он так долго боролся с подводным «шкурником», что вернулся на поверхность уже с пустыми баллонами, вдыхая буквально последние глотки воздуха из своего акваланга.

Наша четверка – это Владимир Киселев, Сергей Илюхин, Илья Александров и я очередной раз у нашего сифона и мы снова готовимся к его прохождению.

Из дневника экспедиции:

“Десятое августа. Просыпаюсь в подземном лагере и на ощупь нахожу фонарь. На часах без пяти десять. Поднимаю ребят. Сегодня нам предстоит тяжелая работа... Выдираем себе баллоны, подгоняем ремни к ним. Миша Дякин предпочитает нырять с баллонами за спиной, я же за­крепляю по баллону на боках. Мне так удобнее проходить узкие участки. К легочным автоматам привязываем веревочки для фиксирования на шее, чтобы в мутной воде была возможность быстро найти запасной легочник и воспользоваться им. На руки надеваем шерстяные перчатки и поверх них – резиновые. Температу­ра воды в сифоне + 3,3°С и неза­щищенные руки после нескольких минут работы замерзают и теряют чувствитель­ность. Грузовой пояс и широкие ласты прямо на сапоги, подводный фонарь на каске. Вроде бы все готово? Пристегиваюсь карабином на веревочке к прово­ду -- ходовому концу и начинаю по­гружение. Ледяная вода нестерпимо ломит узкую полоску кожи на лбу, не защищенную маской и капюшо­ном. Набираю глубину. Закладывает уши. Пытаюсь сглатывать, но этот прием не помогает. Продуваюсь, зажав нозд­ри непослушными пальцами. Боль в ушах проходит. В чистой воде белеет ходовой конец. Но Илье и Мише придется плыть здесь уже на ощупь. Вода после меня станет мутной. Баллоны гулко ударяются о стены. Слышу, как выдыхае­мые пузыри лопаются на поверхно­сти воды. Всплываю. Оттягиваю резиновый капюшон и впускаю в себя воздух. Только теперь стано­вится ясно, что я протек. Запах ацетилена напоми­нает о карбидной лампе, в которую попала вода. Щелкаю пьезоэлектрической зажигалкой, и лампа взрывается столбом пламени, высвечивая стены и свод небольшого грота. Слабые подергивания провода не прекращаются. Вскоре в темной мутной воде появляется слабый лучик фонаря – это выходит Миша. У него сосредоточенный вид. Он жалуется на боль в ушах. Я помогаю снять ему резиновый капюшон гидрокостюма. На бе­лом вязаном подшлемнике видны расплывшиеся бурые пятна – это кровь. Так и есть, порваны обе барабанные пере­понки. А ведь надо еще возвращаться. Настроение у Миши безнадежно испорчено. Для него дальнейшая подводная работа на этом заканчивается. Скоро появляется Илья. Вместо осле­пительного света трех мощных фар на его мотоциклетной каске (его собст­венное изобретение!) видны лишь слабо горящие нити накаливания. Несмотря на драматизм ситуации, мы не можем сдержать улыбок и подшучиваем над ним. Илья расстроен. Из-за плохого света и мути он не столько увидел сифон, сколько ощупал телом его выступы, постоянно подтягиваясь руками за ходовой конец. Оставляем у первого си­фона комплект подводного снаряже­ния и бредем по неглубоким лужам с глинистыми берегами, изредка при­гибаясь под низким сводом. Здесь не слышно привычного грохота воды. Подзем­ный ручей, проработавший эти гале­реи, теперь течет где-то в другом месте по более короткому пути. Походим небольшой отрезок высокого ме­андра и подходим к озеру, ведущему во второй сифон. Пока кипятится чай, согреваюсь пробежкой. Промокший гидрокостюм не располагает к оста­новкам. Миша вновь готовит акваланги к погружению. Опоясываюсь баллона­ми. Приматываю к правой руке под­водный фонарь. По узкой щели пробираюсь к си­фонному колодцу. Мои друзья го­товы страховать. Пристегнув­шись карабином к ходовому концу, и ухожу в глубину... Чистый незамутненный подводный тон­нель манит меня. Попав в тупик, успеваю заметить, что ходовой конец уходит в узкую расщелину. Разворачиваюсь боком и залезаю туда, стуча баллонами о стенки. Ширина щели меньше по­луметра, но она постепенно расши­ряется. Появляется полоса чистой воды. Всплываю в небольшом гроте. Ходовой конец кое-как закреплен за выступ скалы. Одно неаккуратное движение и он улетает в воду. Без него я не смогу найти дорогу обратно, поэтому я хватаю его и пытаюсь по надежнее закре­пить его за пещерный натек. Это удается только с третьего раза. Вздыхаю облегченно и осматриваюсь Сифонное озеро продолжается еще метров пять-шесть и заканчивается новым си­фоном. Дальше -- неизвестность. Что же делать? Идти в новый сифон без ходового конца -- безумие, но чистая вода и круто поднимающееся дно подсказывают мне, что это должен быть совсем небольшой сифон. Решаюсь пойти на разведку без ходового конца, и через два-три метра прохожу сифон, и всплы­ваю в новом озере. Впереди видно продолжение сухого хода. Стараюсь по лучше запомнить место откуда я вынырнул и вылезаю на берег. Не спеша снимаю баллоны, ласты и маску. Куда торопиться, если впере­ди меня наверняка ожидает новый сифон. Но вирус первопрохождения уже инфицировал меня. Я встаю и устремляюсь вперед по сухой части пещеры. Быстро пробегаю несколько поворотов красивого меандра с хруп­кими песчаными пластинами -- заберегами и останавливаюсь на краю глубокого колодца. Стекающий по стене колодца ручеек отложил на ней бело­снежную дорожку гроздевидного кальцита... Пытаюсь скалолазанием спуститься, вниз, но через не­сколько метров понимаю всю неле­пость этой затеи. Оглядываюсь по сторонам и заме­чаю еще одно продолжение хода. Иду в распоре (широко расставив ноги и упи­раясь изо всех сил руками и ногами в стены) над колодцем. Главное быть максимально осторожным и не упасть вниз. Наконец, я выхожу в глинистую галерею. Прохожу по ней и опять – колодцы. Первый, десятиметровый отвес, пре­одолеваю, расклинившись в узкой вертикальной щели. Острые скаль­ные зубья угрожающе царапают тол­стый капрон защитного комбинезона. Главное не порвать гидрокостюм -- в нем и так уже достаточно воды. В самом низу щель резко расширяется. Я пови­саю на резиновых перчатках, рискуя порвать их, и пытаюсь нащупать опо­ру для ног. Наконец дно колодца за ним новый поворот и но­вый уступ. А за ним -- еще один, отвесный глубокий колодец. Брошен­ные камни с бульканьем плюхаются в воду...Прикидываю общую глубину пещеры, куда мне удалось спуститься и понимаю, что я сейчас под землей на глубине более одного километра. Моя мечта сбылась. Заветный рубикон перейден!»

А двое друзей в это время томяться по другую сторону у начала этого сифона в тягостном, бесконечном ожидании, переживая и прислушиваясь к каждому звуку. Наконец провод задергался. Под водой появился свет, а затем и спелеоподводник. Что там? Сифон пройден. Пещера продолжается вертикальными отвесами -- победа! Но для прохождения колодцев за сифонами мы сейчас не готовы. Это -- задача экспедиции следующего года.

Свое возвращение через первый сифон мне запомнилось тем, что на выходе из сравнительно узкой расщелины в подводный зал я почувствовал, что мой акваланг за что то зацепился. Я испугался и рванулся -- освободился. На следующий день разбирая акваланги перед транспортировкой я обнаружил, что вентиль одного из моих баллонов торчит под неестественным углом. Придать ему такое положение в нормальных условиях без кувалды было невозможно. У страха велики не только глаза. Мне пришлось погружаться с уже травмированными барабанными перепонками и, к сожалению, эти травмы не на мне начались и не на мне закончились.


Третий раунд ( лето 1987 года).

Трое спелеоподводников: В. Киселев, И. Александров и Е. Войдаков погружаются в сифон на дне Перовской. Особенностью этих погружений стала необходимость транспортировки груза снаряжения за сифоны для дальнейшего прохождения пещеры,. Пришлась позаботиться не только о герметичности их упаковки, но и подобрать правильную плавучесть мешков.

Один из участников погружений стал нырять в гидрокостюме, порванном в паху ещё при подходе к сифону и, естественно, что он протек по самый капюшон. Другой при наборе глубины получил баротравму уха. Время прохождения сифонов и перетаскивание груза заняло 20 часов. Но в результате этого спелеологи смогли разбить гамачный лагерь за вторым сифоном, навесить 200 метров веревки на колодцах и доставить к третьему сифону два комплекта подводного снаряжения. Прохождение третьего сифона было сделано с трехбаллоными аппаратами. После 65 метров подводного хода -- обводненная галерея длинной метров 50 и очередной сифон. Очередное погружение, еще размотано 110 метров ходового конца достигнута глубина 22 метра. Сифон продолжался. Надо было экономить воздух и не забывать, что ребятам предстояло для возвращения назад пронырнуть еще три сифона. Четвертый же сифон в этом году оставил нам надежды на его дальнейшее прохождение. На обратном пути Женя застрял во втором сифоне. Ход представлял собой узкую вертикальную щель, идущую вниз под углом в тридцать градусов. Преодолевать ее надо было на боку головой вниз: «Аппарат уперся вентилем в дно. На выяснение причин ушло время. Я остановился, сделал пару вдохов, проверил, все ли болтающиеся веревочки свободны. Потом подергал аппарат и почувствовал, что я свободен». При выходе из воды, Женя своими мешками порвал закрепленный ходовой конец, по которому ещё предстояло выходить его другу. Но к счастью, товарищи обратили его внимание на это и удерживая ходовой конец в руках, ребята дали возможность последнему спелеоподводнику выбраться из сифона. Работа за сифонами заняла 6 дней, после которых началась тяжелая работа по выемке снаряжения из пещеры. Но это – уже другая история. Даже сегодня такого рода спелеоподводные погружения признаются самыми технически сложными.

Четвертый раунд.

Только в 1989 году мы смогли вернуться к четвертому сифону и Виктор Яшкин вместе с Володей Киселёвым предприняли очередную попытку штурма четвертого сифона Перовской пещеры. Но пещера не спешит отдавать людям свои секреты, и поэтому мы будем продолжать тренироваться и готовиться к новым пещерным погружениям. Сифоны Перовской все еще ждут нас.


 

Михаил Дякин
 

 

 

Возврат к списку

© DivePlanet 2022